СТАРЫЙ ЗАМОК

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » СТАРЫЙ ЗАМОК » Татьяна Губанова & Константин Преснов » ХРОНИКИ ИРИДИИ. Часть вторая.


ХРОНИКИ ИРИДИИ. Часть вторая.

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Глава 1.

-Никогда, слышите, матушка, никогда я не буду принимать участия в Ваших интригах. Достаточно Маркуса, который не ведает, что творит! – тон Филиппа Ньюсторнского был непреклонен. Графиня Камилия выразительно посмотрела на его  младшего брата. Маркус озабоченно разглядывал паутину на оконном витраже. Красивое лицо Камилии на миг исказилось в разочаровании.
- Я подал Его Величеству рапорт о переводе на западную границу королевства, в крепость «Вестхилл». Завтра уезжаю и поэтому зашел проститься. – тут голос графа дрогнул. Сейчас больше всего на свете он хотел, чтобы мать обняла его и благословила в путь. Но графиня Камилия лишь одарила его презрительным взглядом и молча отвернулась к большому окну. У Филиппа защемило сердце. Мать всегда больше любила Маркуса и в последнее время не особо скрывала этот факт. Ну что ж…нет, так нет. Граф, совладав с собой, молча, поклонился и открыл тяжелую резную дверь, намереваясь покинуть залу. Тут Камилия неожиданно  подала голос.
- Милорд! Милорд! – прогудела она басом бывшего сотника, а ныне лейтенанта Шауба, - милорд, проснитесь!! Проснитесь же!!
Филиппа довольно бесцеремонно трясли. Образы матери и брата резко померкли и исчезли. Граф открыл веки, пытаясь спросонья сообразить, где он находится. Шауб, преданно дыхнув на командира гремучей смесью чеснока, жареного мяса и вина, вытянулся по стойке смирно и доложил.
- Милорд, нападение на деревню. Часовой успел подать сигнал дымом. Летучий Отряд уже в седлах, ждем Вас.
Перейдя от сна к яви, Филипп придирчиво оглядел лейтенанта, который являлся его заместителем, правой рукой и просто преданным служакой. Шауб поедал глазами начальство, стараясь дышать через раз. Он знал, что командир не одобряет пьянство. Нет, Филипп не запрещал солдатам употреблять вино или другие горячительные напитки, но требовал строгой меры. По крепости до сих пор блуждала история, когда единственный офицер в Вестхилле поплатился за беспробудное пьянство своей жизнью. Барон Хол, бывший начальник гарнизона, проигнорировал приказ вновь прибывшего и заступившего на должность графа Ньюсторнского и продолжал заливать в себя спиртное ведрами. В тот злополучный вечер лейтенант Хол, покачиваясь на ногах, как тростник на сильном ветру, отчитывал караульного у главных ворот за не начищенный до зеркального блеска доспех. Парняга краснел и белел попеременно, когда Хол, брызгая слюной, орал и бесновался, выпуская накопившуюся злость на подчиненного. А потом рядом, незаметно и внезапно, возник милорд Филипп, взявший за правило без предупреждения обходить посты. Граф не стал тратить лишних слов и одергивать барона, вызывать того на дуэль, как требовал придворный этикет. Лейтенант Хол просто получил в зубы стальным кулаком, да так крепко, что, оторвавшись от каменных плит двора, принял горизонтальное положение и проследовал головой вперед прямо в крепостные ворота, аки штурмовой таран. Громкий хруст шейных позвонков оповестил присутствующих, что барон принял легкую смерть и, место лейтенанта освободилось. Милорд мрачно оглядел ошеломленных солдат и назначил на вакантное место сотника Шауба. На невысказанный вопрос о том, что на должность офицера могут попасть только дворяне, граф мягким и доверительным голосом сообщил, что, дескать, тут вам не там, и что вообще мы на границе, а значит на войне. После чего приказал с почетом предать убиенного земле и, заложив руки за спину, удалился. Надо отметить, что в панцире того караульного на следующий день отражались солнечные зайчики и можно было бриться, смотрясь как в зеркало.
Послеэтого случая повальное пьянство прекратилось само собой. Тем более что милорд распространил негласную директиву о полезности одного-двух стаканчиков вина за обедом или ужином. Но, ежели была смена идти в караул, солдаты категорически не брали в рот ни капли. Таким образом, дисциплина восстановилась и бдительность возросла в разы.
За свое короткое время пребывания на должности коменданта пограничной крепости граф Филипп успел сделать много полезных вещей.
Первым делом он распорядился поставить в каждой из четырех принадлежащих ему деревень сигнальные вышки, на верхней площадке которых располагался большой чан с дровами, щедро политыми маслом. На каждой вышке постоянно дежурил солдат с кремнем и кресалом наготове. Потом велел привести в порядок дороги, ведущие от деревень к крепости. Крестьяне подчинились неохотно, ворча, дескать, и так своих дел хватает. Мол, телега проходит и ладно, чего еще то? Но через некоторое время сполна оценили задумку милорда и поняли, что их силы были потрачены не зря. Лихие люди, в обилии расплодившиеся во время правления прежнего, а ныне покойного коменданта, по привычке продолжали набеги на деревни. На сей раз, на призыв сигнального дыма Летучий Отряд прибыл за считанные минуты и застал разбойников, что называется, со спущенными штанам. Бродяг порубили в капусту, а сдавшихся на милость победителя без пощады развесили на ближайших деревьях. Разбойники оказались то ли туповаты, то ли не поняли, что власть сменилась и поблажек больше не будет, и попробовали еще и еще раз отобрать у селян нажитое непосильным трудом. Но каждый раз набеги заканчивались одинаково. Банда за бандой вырезались под корень. Главарей предавали лютой смерти в назидание остальным. И настал момент, когда селяне вздохнули свободно, почувствовав себя защищенными от разбойничьего беспредела. Затем Филипп отменил дань, самовольно введённую прежним комендантом, и  крестьяне, которые теперь уплачивали только установленные королём налоги и подати, процент которых был не велик, наконец выбрались из сводящей с ума нищеты и потихоньку-полегоньку начали превращаться в зажиточных земледельцев, по собственной воле, а не по принуждению, обеспечивающих всем необходимым своих защитников и саму крепость. Молодые парни, которых раньше силком затаскивали на военную службу, теперь шли туда сами и создали этим  конкурсную основу, по которой отбирались далеко не все, а только самые сильные и ловкие. Вскоре необходимое количество солдат было набрано и их усиленно тренировали опытные воины. Милорд  распорядился отправить несколько отрядов на защиту деревень.
Земли были плодородны, крестьяне получили возможность без оглядки работать, скотина плодилась, дичи в лесах и рыбы в озерах было не сосчитать, разбойники повывелись и благосостояние местных жителей резко возросло. За здоровье Милорда молились все без исключения, и стар и млад. Старики ставили внукам его в пример. Особенные праздники были в деревнях, когда комендант  лично объезжал округу, говорил с селянами, выслушивал просьбы и пожелания. И, как было не удивительно, кроме всего прочего, занимался исцелением самых, казалось бы, безнадёжных больных. Местные лекари поначалу насупились и смотрели косо, но Милорд, вместо того, чтобы прогневаться и осерчать, пригласил их в замок и провел, что называется, обмен опытом. И было это настолько интересно и познавательно, что деревенские врачеватели забыли обиду и с удовольствием перенимали бесценный опыт. Тут-то и выяснилось, что милорд Филипп закончил факультет целителей столичной Академии Магических Искусств. Количество смертей сократилось до минимума. Численность населения начала возрастать.
Для местных незамужних красавиц приезд графа Филиппа с инспекцией был настоящим праздником. Девицы прихорашивались, надевали лучшие наряды и стремились обязательно попасть под благосклонный взгляд карих глаз молодого лорда. Но не одна красотка не получила желаемого. Милорд оказался безучастен к их милым мордашкам и улыбкам. Бабки у колодца поговаривали, что у их господина в столице осталась возлюбленная, по которой он грустит и до сих пор не может забыть. Красавицы на это лишь только фыркали и пуще вертелись перед зеркалами, наводя еще больший блеск на свои личики.
На самом же деле, не смотря на свою молодость, он уже был вдовцом. Его супруга, которую он привёз с собой из столицы, умерла во время родов, и он долгое время казнил себя за то, что ничем не смог ей помочь. Ребенка ему так же спасти не удалось. Но, не смотря ни на что, комендант был по-прежнему деятелен и весьма властен. И при этом обожаем населением.
Отдельно надо упомянуть егоотношение к воинам. Любой солдат гарнизона крепости был готов идти за своим командиром хоть на край света, хоть к Камелоту на небо, ибо Филипп был из тех военачальников, которые не прятались за спинами простых воинов, а как раз наоборот, первый вступал в бой и последний выходил из схватки. Пожилые бойцы, видя такое рвение, посовещались потихоньку между собой и решили, что потерять такого командира от шальной стрелы или случайного удара  копья было бы крайне неразумно. И теперь его всегда в бою прикрывали три телохранителя. Конечно, немаловажное значение имел тот факт, что комендант мог запросто вытащить практически тяжелораненого с того света, естественно, если увечья были хоть немного совместимы с жизнью. Поэтому каждый знал, что его просто так не отдадут на Высший Суд и сражался в бою аки тигра из южных земель.
Мы позволили себе небольшое отступление, но теперь необходимо вернуться к повествованию.
Итак, Филипп вихрем пронесся по ступеням донжона и выбежал во двор. Там ровным строем его ожидал Летучий Отряд в количестве четырнадцати воинов, лучших рубак Приграничья. Закаленные, поджарые, аки степные волки, умелые воины, отобранные лично Филиппом в конный мобильный отряд. Филипп с разбегу, в полных латах, не касаясь стремян, вскочил в седло. Воины одобрительно кивали. Такой командир заслуживал уважения. Боевой конь всхрапнул и пошире расставил ноги. Всадник, сам по себе не маленький, да еще в латах, был тяжел.
- Ваша милость, шлем…наденьте шлем, - Шауб, пыхтя и отдуваясь, ибо возраст, выбежал следом. Но Филипп лишь махнул рукой.
- Слушай мою команду! За мной, галопом, марш! – и первый вылетел из ворот, створки которых еще только открывались. Грохоча копытами, отряд пронесся по мосту и скрылся за поворотом. Лейтенант Шауб, чертыхаясь и поминая торопыгу, залез в седло и припустил следом.
Навстречу Летучему Отряду, несущемуся во весь опор по широкой, ровной дороге, промелькнул всадник в одежде курьера Королевской Службы. Завидя милорда, он вытащил свиток и прокричал что то. Но безуспешно, ибо всадники пролетели мимо, а Филипп успел лишь махнуть ему, мол, давай в крепость, не до тебя сейчас, приеду, поговорим. Курьер кивнул и последовал к замку.
**
-Ну че он там, ушел?–жена прижалась к старосте мягким боком, пытаясь заглянуть в щель в стене.
- Цыц ты, баба бестолковая! Ушел, как же…жди …вот он сидит у колодца. Да не толкайся ты…- староста, пожилой, кряжистый мужик, сжимал плотницкий топор в мозолистой руке, хотя понимал, что здесь топором не сладить. Слава Камелоту, сигнал подать успели. Сейчас лорд примчится и во всем разберется. Зря что ли кормим, одеваем. Пусть защищает, спасает. Пусть вызнает, что за колдун, чего ему понадобилось в их деревне и так далее… Он, староста деревни, сделал все, что мог. Сельчан попрятал, скотину выгнал в поле…пусть ищет, проклятый колдун, пошли Камелот молнии на его беспутную голову. Три солдата милорда Филиппа пытались задержать колдуна, но безуспешно. Сейчас бедолаги лежали у ног волшебника мертвые. Староста внимательно присмотрелся. Ан нет…не мертвые…да как так-то…у одного вон головы нет, а он шевелится, пытается встать… дык, это ж…как ее там…нееро…некро…мантия!
Староста покрылся липким потом. Колдун-некромант. Что может быть хуже!? В этот момент маг словно услышал его мысли, ибо повернулся в его сторону, посмотрел прямо ему в глаза и зловеще улыбнулся. Старик застыл на месте от ужаса. Вдалеке послышался гул десятков копыт…
Толи конь был хорош, толи Шауб был лихой наездник, но на пол пути бешеной скачки он ухитрился догнать основную группу и затем милорда, который, как всегда вырвался вперед на два корпуса. Лейтенант на ходу сунул Филиппу шлем в руки и сделал знак телохранителям. Те поняли без слов и, пришпорив скакунов, взяли графа в кольцо. Шауб немного приотстал и достал дротик, выискивая  глазами «кукушку», сидящую где-то на дереве. Разбойники обычно оставляли одного подельника наблюдать за дорогой и подавать сигнал, если что пойдет не так. Но наблюдателя не было. Шауб насторожился. Вот до деревни уже рукой подать, а нет его и все. Тревога сдавила сердце старого воина. Что-то было не так, как всегда…
- Милорд! – завопил он, да куда уж там… Летучий Отряд на полном ходу влетел в деревню.
- Дроты товсь! Метай!! – проорал Шауб и показал пример, швырнув короткое копье в темную фигуру у деревенского колодца.
Староста видел, как маг, не торопясь, допил воду из ковшика, привязанного к колодцу, и повернулся к налетающей коннице. Первые четверо воинов метнули дротики в фигуру в черном плаще. Маг лениво провел рукой и копья, недолетев до него совсем немного, полыхнули зеленым огнем и осыпались пеплом. Зато следующий взмах руки был более резким. Перед всадниками возникла тонкая зеленая нить.
Филипп увидел магическое препятствие в последний момент. Воткнул шпоры в лошадиные бока, конь взвизгнул от обиды и взмыл над нитью. К сожалению, недостаточно высоко для спасения собственных ног, но достаточно для спасения седока. Нить перерезала бедному животному ноги по колено, и оно, с жалобным ржанием, тяжело грянулось оземь. Милорд, каким-то чудом успев освободить ноги из стремян, как камень из пращи вылетел из седла и покатился кубарем по брусчатке, попутно хорошенько приложившись лбом о камни. В голове зазвонили колокола. Филипп поднялся на четвереньки и потряс головой. Содрал с головы помятый шлем. Тут же в уши ворвался грохот боя. В глазах, наконец-то, перестало троиться, и Филипп в мгновение ока оценил обстановку. Дела были плохи. Зелёная нить исчезла, но принесла свои кровавые плоды. Половина его солдат вместе с лошадьми лежала на земле в огромных лужах крови.  Меньшая часть воинов спешилась и продолжала сражаться…с теми солдатами, которых он лично прислал селянам на охрану. Очи у двоих из них горели ярким зеленым огнем. Трое на конях, во главе с Шаубом, кружили вокруг мага и осыпали его дротиками и стрелами. Некромант отмахивался от летящих жал как от надоедливых мух и периодически посылал зеленые стрелы в ответ, впрочем, пока безуспешно. Но можно было представить, что случится, когда у воинов закончится метательное оружие. Некромант стоял сейчас к Филиппу спиной и граф понял, что это последний и единственный шанс. Меча не было. Наверное, потерял, когда падал.  «Ну не страшно, разорву голыми руками, только бы подобраться…», - мелькнула мысль. И Филипп, что было сил, рванул к колдуну. Тот что-то почувствовал, начал поворачиваться, но недостаточно быстро… милорд, рыча как дикий зверь, прыгнул на него, сбивая с ног всем своим немалым весом. Они, сцепившись, грянулись на камни. Филипп оказался сверху и ухватил стальными пальцами, способными сломать подкову, колдуна за горло. В этот момент милорду показалось, что мышцы под его пальцами превратились в камень. Маг растянул тонкие губы в усмешке и перехватил своими руками запястья Филиппа. Зеленый огонь перескочил с ладоней колдуна и начал заливаться в руки милорда. Филипп дернулся от боли, но захват не отпустил. Маг усилил воздействие. Граф завопил от дикой, ослепляющей боли… и тут пришло озарение. Краем угасающего сознания он направил всю мощь своей способности исцеления в собственные, уже дымящиеся руки. Некромант вздрогнул, когда золотистый свет начал проникать в него. Бешено задергался, пытаясь освободиться, сбросить с себя противника. Но не тут-то было. Филипп вцепился в него еще крепче и с утроенной скоростью переливал целительную энергию.
- Что, тварь, не нравится?...- прохрипел он, - Жри,сволочь…
И некромант жрал. Да так, что его начало подбрасывать в воздух, несмотря на сидящего на нем воина.
- Паладин…. Будь…ты…проклят… - с этими словами колдун раздулся до невероятных размеров и… лопнул, как мыльный пузырь. Филиппа подбросило вверх, он перекувырнулся в воздухе и грохнулся на землю. Свет погас…
***
- Милорд, милорд, очнитесь!
Ледяная вода полилась на лицо. Филипп открыл глаза и сфокусировал их на лейтенанте. Шауб, весь перемазанный какой-то слизью, осторожно хлопал ладонями по его щекам.
- Шауб, прекрати, я уже проснулся, - Филипп отпихнул руки седого воина и принял сидячее положение. Солдат облегченно вздохнул и принялся вытирать свое лицо мокрой тряпкой.
***
Зрелище было плачевное. Проклятый колдун поработал на славу. Мертвые тела кругом, кровь, куски плоти, кишки… появились первые мухи. Милорд тяжело поднялся и побрел к раненым. На ногах оставались всего четверо воинов из Летучего Отряда и примерно столько же лошадей. Испуганные жители деревни уже хлопотали над ранеными, останавливая кровь и перевязывая. Филипп же занимался самыми тяжелоранеными воинами. Целительной энергии хватало на всех и, вскоре, он передал пришедших в себя на попечение местных лекарей.
Милорд тяжело оперся на Шауба.
- Лейтенант, доложи обстановку…
Тот оглядел деревенскую площадь, ставшую местом кровавого побоища.
- Милорд… семь человек мертвее мертвого, троих вы подлатали. Еще трое наших…э-э…дважды мертвы. Лошадей осталось…
- Да к Камелоту лошадей. Давай сюда старосту.
Подошел кряжистый пожилой мужик с длинной седой бородой и испуганными глазами и низко поклонился.
- Я здесь, мой Лорд…
- Выводи телеги, грузи убиенных и раненых и быстро в замок. Там я им помогу больше. Действуй!
Старик еще раз поклонился и начал раздавать команды. Селяне забегали, выполняя.
- Шауб, посмотри, были ли какие вещи у колдуна…надо осмотреть барахло некроманта и понять, что ему надо было от нас.
- Будет исполнено, милорд,- лейтенант исчез и вскоре принес большой холщовый мешок. Филипп развязал тесемки и высыпал содержимое.
- Так…что у нас здесь…смена белья, амулеты, какие-то сосуды с жидкостями …книга в кожаном переплете…смотри, Шауб, кожа-то какая…
На лице лейтенанта отразилось отвращение. Филипп продолжил.
- Правильно, кожа не звериная, а человечья. Как тебе такое? Проклятые некроманты…пальцы, уши…Шауб, собери все это обратно в мешок, заберем в крепость, нельзя это оставлять тут.
Подвели коня. Филипп сел в седло и тронул пятками скакуна.
- Лейтенант, обоз под твоим контролем. Я в крепость. Королевский курьер приехал, видел?
Старый вояка мрачно покачал головой. Королевские курьеры редко приносили хорошие вести.

2

Глава 2.

Боли не было. Было лишь чувство завершенности, окончательной и бесповоротной. Лицо любимой тускнело и отдалялось все дальше и дальше. Мери проваливался в вязкую пустоту, обманчивую мягкость ничто. Тела он больше не ощущал, как и запахов, звуков и всего остального, присущего той, прошлой жизни. Память же, напротив, обострилась до неприличия, подняв на поверхность сознания то, что Мерион  Харт давно забыл или хотел бы забыть. Постепенно наступила кромешная тьма. Но, правда, не надолго, ибо тускло замерцали маленькие звёздочки-светильники и Мери обнаружил себя бредущим посреди колонны таких же несчастных, как и он сам. Неровный строй растянулся на многие мили, и не было видно ни конца, ни края. Люди, а скорее, тени, медленно направлялись к далекой башне, чьи высокие шпили тонули в звездной пыли. Оглядевшись вокруг, Мери понял, что он шагает по мерцающим звездочкам в самом прямом смысле. Звезды были повсюду, сверху, сбоку, под ногами. Их неяркий свет позволял немного видеть в полной темноте ничто. Потом пришло узнавание. Некоторые из бредущих вместе с ним были ему знакомы, но он не хотел заострять на этом внимание, ни в коем случае не желая вспоминать их земные встречи. У памяти же было свое мнение на этот счет, и она злорадно рисовала ему довольно неприятные картины. Впрочем, не один Мери Харт был обречен на воспоминания, потому что бредущая далеко впереди высоченная фигура вдруг обернулась неловко и помахала ему здоровенной ручищей. Не надо было много ума, что бы признать в мертвеце, одетом в порванный на боку колет, своего бывшего друга. Волк зловеще оскалился окровавленным ртом и покивал одобрительно головой, мол, дождался наконец-то, с прибытием. Мери быстро посмотрел назад. Недалеко плелась знакомая фигурка в зеленой куртке и синем бархатном плаще. Голова с обезображенным лицом находилась у трупа подмышкой, который придерживал ее за бело-красные волосы. Харт облегченно выдохнул, опустил глаза и больше не сводил взгляд с звездной тропы. Больше знакомых лиц видеть почему-то не хотелось. Так и дотопали до ворот башни. Здесь было значительно светлее, ибо то тут, то там были поставлены факела, горящие синеватым магическим пламенем.
Толпа плавным ручьем затекала в огромную дверь, которая так и ни разу не открылась. Мертвые, подойдя к ней вплотную, просто вливались в нее и исчезали. Харт смотрел во все глаза на чудеса чистилища, в существование которого он никогда не верил. Вскоре пришел и его черед. Подойдя вплотную к мощной двери, он замешкался, но напирающие сзади подтолкнули и Мери буквально провалился вовнутрь башни.
Небольшое помещение никак не соответствовало заявленным размерам снаружи. Предельно простая обстановка удивляла. Никакой роскоши, никакого пафоса. Вдоль обеих стен стояли четыре старомодных кресла с высокими спинками. В двух из них удобно расположились две женщины, одетые в странные, облегающие великолепные фигуры, одеяния. Поверх голов были наброшены капюшоны, надежно скрывающие лица. Напротив них находились два могучих мужчины в полных, начищенных до зеркального блеска, доспехах и, опять же, покрытыми капюшонами головами. Опытный глаз Харта не мог определить, оружейнику какого народа эти доспехи принадлежат, ибо они не походили ни на один известный ему вариант, коих он повидал на своем веку не мало. Здесь Харт невесело усмехнулся. Недолго же этот век продлился... Впрочем, это было уже не важно.
Впереди обстановка залы отличалась неким разнообразием. Возле довольно высокого трона, на котором восседал некто в простом, довольно потертом тканевом плаще, стояли весы с большими чашами, чем-то напоминающие алхимические. На удивление, его лицо было открыто. Лицо в принципе ничем не примечательное, довольно даже заурядное, без малейшего намека на растительность. Длинные каштановые волосы были аккуратно собраны в хвост. И ничего более интересного, за исключением глаз. Зрачков и радужки не было, как и не было грозного багрового или белого испепеляющего огня и прочей мишуры. Глаза были похожи на зеркала. В них отражались все и всё вокруг. Отблески света от магических светильников, сидящие рядом судьи, сам Харт... Справа и слева от существа с зеркальными глазами находились две небольших, ничем не примечательных двери, на каждой из которых была надпись на неизвестном Мери языке. Длинноволосый с ловкостью балаганного фокусника перекатывал между пальцев рук небольшие, но весьма искусно сделанные, человеческие черепа. Это было, по меньшей мере, удивительно. Но времени обдумывать не хватило, ибо, откуда-то сбоку кашлянули. Высокий, средних лет мужчина с длинной седой бородой и, почему-то, красным носом, стоял за высокой конторкой. В руках он держал внушительного размера свиток. Красноносый с хитринкой поглядел на Харта и громко сказал.
- Жизнь ныне преставившегося Мериона Харта выносится на рассмотрение Небесных Судей. Сейчас каждое дело, совершенное им в сознании, в здравом уме, с умыслом или без, будь то плохое или хорошее, будет зачитано, рассмотрено и взвешенно. По итогам движения чаш Весов Судьбы, Мерион Харт войдет в ту, - здесь седобородый показал на левую дверь. Та моментально открылась, представив Мери черную яму с нервными краями. На матовых стенах провала то и дело появлялись и исчезали всполохи и отблески огня; – либо в эту дверь. - В свою очередь, та показала бескрайнее голубое небо с перистыми облачками, зеленые наливные луга, на которых паслись толстые довольные коровы.
- Итак, приступим. Мерион Харт родился в 127…
Харту было все равно. Он не слушал речь Судьи. Его мысли занимала Она. Здесь обострившаяся память была только на руку. Он вспоминал ее нежные руки, бездонные васильковые глаза, ласковые прикосновения, запах ее волос… Но его тщательно отвлекали от радужных мыслей. То и дело перед его взором представала та или иная картина, эпизод богатой на события жизни. Зеркальноглазый то и дело подбрасывал на чаши черепки. Чаши колебались то вниз, то вверх…
- …И после чего подсудимый жестоко убил жертву…
Очередной камень в чашу злых дел потянул вниз. Список продолжался.
Мери видел мужчину, зачитывающего список, в первый раз в жизни и был абсолютно уверен в этом. Но странное чувство узнавания не оставляло. Седобородый приближался к окончанию свитка, иногда поглядывая на Харта живыми и умными глазами. Было впечатление, что он веселится от души. Хотя, есть ли душа у богов… Мери Харт в этом сильно сомневался. В чем он совсем не сомневался, так это в том, что попал на судилище Камелота и его пяти собратьев. Харт немного жалел о том, что в свое время даже не поинтересовался хотя бы именами сподвижников зеркалоглазого. Но, впрочем, как уже говорилось выше, это было сейчас совсем неважно. Мери отвлекся от мыслей и огляделся. К счастью, Судилище подходило к концу. Чаша, которая была ближе к двери с провалом, надежно лежала на полу, нагруженная черепками почти полностью. Седобородый огласил последнее деяние Мериона Харта и аккуратно свернул длинный свиток. Но новый камушек на правой чаше оставил весы без движения. Прочистив горло, обвинитель произнёс:
- Теперь слово за Небесными Судьями. Пусть каждый из Пятерых выскажет свое мнение и возложит Камень.
У мужчин и женщин в капюшонах, словно по волшебству, в руках возникли черепа размером больше предыдущих.
- Смелый и умелый боец, лихой рубака, Мастер меча, я таких люблю! У него есть понятие о Чести, хотя весьма своеобразное. В Бездну еще успеет…голосую за Жизнь!–прогудел могучий воин с гербом дракона на груди кирасы доспеха. Его череп, отливающий золотом, плавно опустился на правую чашу. Весы, натужно скрипнув, сдвинулись наполовину, но всё равно не слишком приподняв левую часть.
Рядом сидящая с воином женщина вкрадчивым голосом произнесла.
- Присоединюсь, пожалуй…последний поступок перевешивает все злодеяния. Так сделает далеко не каждый. И он сделал, прекрасно понимая, чем это закончится для него. Я была бы счастлива, если б имела такого мужчину рядом. Жизнь!
Весы уверенно преодолели середину и застыли ближе к правому  положению.
- Наемный убийца, подонок и негодяй. Мертвецы висят на нем, как гроздья винограда на дереве в урожайный год. Он убивал не для защиты и во благо, а за деньги!! Вы только взгляните на него. Он находится на Судилище Богов и ему все равно. Ни капли раскаяния. Однозначно Забвение! – в конце своей тирады вторая женщина перешла на недостойный для богини визг. Весы Правосудия, получив камень на левую чашу, снова преодолели середину.
Второй Судья задумчиво смотрел на свой артефакт в виде переливающегося перламутром черепа.
- Да. Личность неоднозначная. А с другой стороны, Венера, мы должны быть милосердны и давать шанс на исправление. Тем более что он уже начал меняться сам. Жизнь.
И небрежно отправил камень на правую чашу. Весы замерли в положении ровно.
Все посмотрели на красноносого Судью. Его слово было решающим. Тот важно приосанился и напыщенно заявил.
- Я был накормлен, напоен и согрет. В том, конечно, образе, в котором я пребываю на грешной земле. Он поделился со мной последним куском хлеба и отдал свое одеяло. Его костер обогрел меня в холодную ночь. Тем более я однозначен в своем выборе. Да и дела его на земле не завершены. Голосую за возвращение.
Верховный Бог наконец то подал голос.
- Да будет так. Правосудие свершилось!
***
Не успели еще раскаты голоса Камелота затеряться в отголосках сознания Мери Харта, как боль вернулась. Харт дернулся и судорожно сцепил зубы, не чтоб не заорать от дикой, рвущей боли. Из него словно заживо вытягивали внутренности.
Он застонал, яростно грызя заботливо вставленную в рот короткую палку.
- Терпи. Сейчас будет особенно больно. – Старческий голос раздавался откуда то издалека. – Надо же достать этот чертову стрелу…попробуем еще раз.
На сей раз Мери не выдержал и провалился в спасительную темноту…
***
Странный запах тревожил обостренное обоняние. Харт открыл глаза. Перед лицом маячила туманная дымка. Мери осторожно потянул носом и чихнул. Стрельнуло болью где-то в районе сердца. Харт поморщился, приподнялся на локте и осмотрелся. Столы, полки, заваленные свитками и манускриптами…аскетичная мебель, которую мебелью и назвать было сложно. Грубо сколоченные столы, лавки, табуреты. Все было в полном беспорядке. Алхимические колбы с какими-то подозрительного цвета жидкостями соседствовали с деревянными тарелками, на которых находились остатки еды...  Тут же валялись свитки, перевязанные разноцветными лентами, камни Алхимика или Философские камни, какие-то стеклянные банки. То тут, то там валялись коренья, листья, стебли всевозможных растений…посреди этого бардака, перед грубо сложенным из серого камня очагом, в самодельном кресле-качалке, дико скрипящем при каждом движении, сидел уже знакомый Харту старик и держал в зубах необычного вида дымящуюся палку.
Камин коптил, но давал неплохой жар. Дед вытянул ноги в лаптях поближе к огню и, довольно покряхтывая, прогревал старые кости.
Мери осторожно принял сидячее положение. Рука сама поднялась к груди и пальцы нащупали грубый шрам в виде звездочки. По всему выходило, что рана зарубцевалась недавно, о чем неоспоримо свидетельствовали плотные, как жгуты, валики вокруг. Хотелось пить. Хартвстал, покачнулся и кое-как доковылял до большой бадьи, стоявшей в углу. Зачерпнул ковшом прохладную воду и, обливаясь, жадно напился. Теперь, когда жажда отступила, зверски захотелось есть. Харт огляделся в поисках.
Дед, выпустив облако ароматного дыма, негромко сказал.
- Обожди, обожди… сейчас накормлю. Ступай, ложись.
Харт послушно лег и прикрылся лохматой шкурой, служившей вместо одеяла. Его знобило.
Старик, что-то бормоча себе под нос, помешивал похлебку в котелке. Пахло просто великолепно. Вскоре Мери вычерпал суп до дна и облизал деревянную ложку, словно кот миску со сметаной. Дед посматривал одобрительно, попыхивая трубкой. Теперь можно было и поговорить.
- Сколько я уже здесь?
- С какого момента ты имеешь в виду?
Мери задумался.
- Ну, допустим, с момента моей смерти.
Дед лукаво прищурился.
- Недолго… Около недели. Я думал, что все продлится гораздо дольше. Но ты поразительно быстро восстанавливаешься. Такой случай в моей практике первый. – Он выбил пепел в камин и тщательно отряхнул рубаху от серого порошка.
Мери произвел в уме нехитрые подсчеты.
- Значит, сейчас конец лета и начало осени?
- Да, ты прав, начало…только не осени, а весны.
Харт уставился на старика.
- Как весны? Ты же говорил, что я здесь неделю или около того?
Дед устроился в кресле-качалке поудобнее.
-  Видишь ли, сынок, ты задержался в Чистилище и ждал приговора Небесного Суда… ну…по вашим земным меркам, семь месяцев.
Харт сел на кровати и обхватил голову руками.
- Ничего не понимаю…как так?...
Старик тихо промолвил:
- А тебе и не следует знать. Просто уясни себе, что время здесь и там,- он показал корявым пальцем на потолок, – протекает по разному. Вернее, там оно вообще понятие относительное. Вроде бы и есть, а вроде бы и нет. Предвосхищая твой следующий вопрос, скажу, что твоя женщина жива и здорова. И приготовила для тебя сюрприз. Поэтому тебе надо уезжать. Но не сегодня, а завтра. Вещи найдешь в сундуке у ложа. А сейчас…- дед встал из качалки и побрел, шаркая, к алхимическому столу. Там, явно подготовленные к такому случаю, стояли два небольших стеклянных флакона с подозрительного цвета жидкостями. Старик аккуратно слил обе субстанции в одну банку. Там забурлило, забулькало и пыхнуло паром. Он осторожно потряс сосуд, смешивая полученный продукт, и протянул смесь Харту. Тот недоверчиво взял.
- Пей, сынок, пока не остыло. Мое изобретение. Смесь знаний алхимика, травника и экспериментатора, – не без гордости заявил дед, раздуваясь подобно самцу тукана перед спариванием, от одному ему понятной радости, –завтра будешь как заново рожденный. Ну и плюс приятные побочные эффекты… - это уже было сказано негромко и себе в густые усы.
Харт не оспаривал и залпом выхлебал содержимое флакона. Горячая вязкая жидкость полилась в желудок, согревая и взбадривая. Но ненадолго. Вскоре потянуло в сон. Мери улегся поудобнее и, сладко зевнув, спросил.
- А как все-таки тебя зовут, дедусь? Настоящее имя…
Старик взял с полки кожаную сумочку и, вытащив из нее щепотку коричневой стружки, набил трубку и прикурил от выпавшего из очага уголька. По комнатке поплыл ароматный дымок.
- Зайди как-нибудь на досуге в Храм Камелота и его пяти собратьев. А так зови меня… э-э… Отец. Да, просто Отец…
Мери улыбнулся, проваливаясь в уютный и теплый мир снов.
Утром Харт проснулся так внезапно, словно его тюкнули по макушке боевым молотом. Правда, легонечко, разумеется. Мери резко вскочил с кровати. В последний раз такой прилив сил и энергии он ощущал только в молодости. Сейчас Харт был готов бежать с конем на плечах хоть сутки напролет. Мышцы подрагивали и требовали немедленной нагрузки. Деда в доме не было. Мери умылся ледяной водой из кадушки, что стояла в углу и, открыв сундук, вытащил свою одежду. Как приятно было снова облачиться в привычные, удобные вещи. Кожанка, штаны, любимый плащ на плечах. Дага за спиной, перевязь на груди, меч на боку. Мери чувствовал себя замечательно и комфортно. Жаль, зеркала не было. Ну и ладно…вдруг Харт ощутил присутствие за спиной и молниеносно развернулся, приседая на колено. Меч замер в защитной позиции над головой. Дед одобрительно покивал седой гривой и негромко сказал.
- Замечательно…я еще не успел появиться, а ты уже почуял опасность. Значит, трилистник обыкновенный можно добавлять смело… как себя чувствуешь, МерионХарт? Головокружения нет?
Харт отрицательно покачал головой.
- Готов свернуть горы. Чем ты меня напоил…впрочем, я хотел спросить другое… Почему ты возишься со мной? Почему ты вступился за меня на суде? Конечно, не по причине, которую ты тогда озвучил. Тогда зачем? Я уже понял, что вы, боги, ничего не делаете просто так.
Дед пристально смотрел ему в глаза. Мери наблюдал, как быстро меняется радужка, превращаясь из белой с красными прожилками, в багровую и потом черную.
- Конечно, все не просто так. Здесь ты прав. Как я сказал ранее, твой путь на земле не закончен. Ты совершил совсем не тот поступок, который от тебя ожидали. Изабелла должна была получить ту стрелу. Но ты переиграл ее судьбу, и пришлось немного подкорректировать проекцию…
- Что значит подкорректировать? – Мери похолодел. – Что ее ждет? Отвечай!
Дед примиряюще поднял ладони вверх.
- Пока что я не вижу ничего плохого. Линия Судьбы повернула в сторону от смерти. Скоро твоя женщина подарит новую жизнь, вернее, не одну… поспеши, Мери Харт, ты должен успеть к самому главному событию в своей жизни.
Харт кивнул.
- В любом случае, спасибо тебе, Отец. За все. Прощай.
Он взялся за ручку двери и открыл. Дед сказал ему в спину.
- Зрю, сынок, что мы еще встретимся. Поэтому, до свидания…
***

Восемь месяцев минуло с того дня, когда жизнь Изабеллы Оливии Августы, герцогини Альвионской разделилась на “до” и “после”. Счастье и боль. Любовь и разлука, увы, вечная. Герцогиня полулежала на диване. Опухшие ноги гудели и протестовали. В зале горело всего лишь несколько свечей, поэтому, помещение было погружено в полумрак. Белла велела истопить камин, и теперь благословенное тепло выгоняло промозглость каменного замка. Она поглаживала большой живот. Леон, лекарь, клялся и божился, что у госпожи двойня и никак не меньше. Белла лишь слабо улыбалась на это. Изнутри стукнул крепкий кулачок. Еще и еще раз. Герцогиня положила свою руку на это место и начала напевать что-то ласковое и нежное. Некстати мелькнула мысль, дескать, тяжелая рука будет. Как у папы…
Тут Белла, сама того не ожидая, расплакалась. Не навзрыд, не в голос. Слезы просто текли по щекам сплошным потоком. Из тени выступил Пьер, старый немой слуга ее отца и промокнул ей слезы тонким платочком. Все эти месяцы старик не отходил от нее, превратившись в ее тень, помогал, поддерживал. По-своему, конечно, то есть молча. Белла с благодарностью прижалась щекой к морщинистой руке слуги, и тот нежно погладил ее по голове, утешая.
Белла снова и снова возвращалась мысленно в тот проклятый Камелотом день. Команда следопытов, высланная на место гибели Харта, по возвращении клятвенно заверяла госпожу, что тела не нашли в радиусе двух миль. Самое поразительное, что следы крови, вернее, запекшаяся лужа была единственной уликой тому, что Белке это все не пригрезилось. Старший группы выдвинул версию, что тело просто забрали, но не понимал как, ибо иных следов, кроме самого Харта, Беллы и их лошадей просто не было.
Белка не знала, что и думать. С одной стороны, Мерион Харт умер у нее на руках, а с другой такое исчезновение. Зачем и кому это понадобилось? Ответа на этот вопрос она не знала. А неизвестность всегда хуже доказанного факта. Даже медальон, тот самый парный защитный медальон, молчал… И тогда, за ненадобностью она сняла свой и больше не надевала его.
Белла так и не смогла за это время свыкнуться с мыслью о том, что Мери больше нет. Ей казалось, что вот-вот она услышит его тяжелые шаги и ехидный голос, мол, чего, Белка-наемница, опять филонишь? Бери клинок и в стойку, будем делать из тебя настоящего мечника…
Белла снова плакала, и Пьер вытирал ей слезы батистовым платочком.
***
Начальник охраны Альвионского замка Жан Орьен любил самолично отслеживать, чтобы каждый чужой человек, заходящий на территорию владения, будь то торговец, странствующий рыцарь или бродячий жонглер, так же и покидал гостеприимный приют. Вот и сейчас он, выпроводив очередного торгаша и подав знак караульным опускать решетку и поднимать мост, ибо уже смеркалось, по своей привычке поднялся на крепостную стену и стал обозревать окрестности. Это успокаивало и приводило его нервы в норму. Как и остальные жители замка, он обожал свою маленькую герцогиню и не мог видеть, как она страдает. Сильный прохладный ветер, воющий между зубцами стены, прочищал голову от тяжелых мыслей. Жан навалился животом на камни и изучал пространство перед крепостью. По дороге ползла повозка торговца, только что убывшего с приличным заработком, а навстречу ему двигался какой-то всадник. Жан Орьен недовольно поморщился. Опять эти бродяги с длинными мечами и языками…вот дома не сидится….странствующий железный болван, не иначе. Опять придется кормить, поить, выслушивать бредни о его мнимых подвигах…тьфу…
И не было уже никаких ответвлений у дороги, чтобы надеяться, что меднолобый направляется не в замок герцогини. Была бы воля Жана Орьена, он бы заворачивал таких дармоедов сразу и без разговоров, но его герцогиня придерживалась противоположного мнения и он с ним считался. Чертыхаясь, начальник стражи уже было собрался спускаться вниз, как резко обернулся и снова прильнул к бойнице, напряженно вглядываясь в приближающегося конного. Через пару мгновений Жан Орьен, не чуя под собой ног, слетел по крутой крепостной лестнице и понесся в донжон, по ходу отдав солдатам приказ снова опустить мост, поднять решетку и проводить гостя прямо в покои госпожи.
Белла сидела в кресле и смотрела на веселое пламя камина, пожиравшее толстые поленья. Лекарь Леон был тут же и втирал какую-то дурно пахнущую мазь в ее ноющие ноги. За дверями загрохотали доспехами и в залу буквально ворвался Жан Орьен и , задыхаясь, выпалил.
- Моя Госпожа! Там к Вам пришли… Сейчас въезжает в ворота… Сейчас будет здесь! Встречайте!!!
***
- Ну кто там ещё, Жан? Кого опять принесло на ночь глядя? Вели накормить и поселить в гостевые покои. Я устала и не хочу никого видеть. Все разговоры завтра…
Старик Леон натянул на ножки герцогини теплые носки из тонкой овечьей шерсти и помог ей встать. Белла, сунув ступни в свободные домашние туфли, и, тяжело ступая, направилась к выходу из гостиной, когда двери оной распахнулись. В залу, чуть было не сбив с ног Жана, влетел ни кто иной как МерионХарт собственной персоной. Белла, прижав обе руки к груди , тоненько вскрикнула и замерла на месте, не веря своим глазам...Мери счастливо улыбался.
- Рион? Ты? Но как же?...Ты же…- Белла пошатнулась, и начала медленно оседать, лишаясь чувств. Харт успел подхватить ее…
Очнувшись, Белла обнаружила себя лежащей на кровати в собственной спальне. Рядом с ней сидел Харт и держал ее руку в своей.
- Я умерла и мы, наконец, снова вместе или ты снова всего лишь снишься мне? – Она никак не могла поверить в реальность происходящего.- Ответь мне, МерионХарт, сколько ещё мне терпеть эти муки? Жизнь без тебя потеряла всякий смысл...
По щекам девушки, помимо её воли, струились ручейки слёз.
- Нет, любовь моя, ты не умерла, а я так же реален, как и ты.  Я вернулся. Теперь у нас всё будет хорошо. Я сделаю всё для того, чтобы ты была счастлива, Бельчонок.– С этими словами Мери склонился над ней и их губы слились в долгом и нежном поцелуе.
Чуть позже, они сидели, обнявшись и прижавшись друг другу, у камина и молчали, хотя им надо было многое сказать. Но слова были лишними. Достаточно было ласковых прикосновений, нежного взгляда и бесконечной взаимной любви в их глазах…
Утро следующего дня выдалось солнечным и теплым. Весна потихоньку вступала в свои права. Снег давно сошёл, и  Альвионская долина уже вся была покрыта первой зелёной порослью. Белла и Харт, так же, как и много месяцев назад перед тем злополучным путешествием, стояли на балконе третьего этажа замка и любовались видом на долину. Они снова были счастливы, так же, как и тогда, и так же строили планы на будущее с той лишь разницей, что никаких путешествий в ближайшее время совершенно точно не предвиделось. Но предстояла свадьба. Тихая, скромная, в тесном семейном кругу. И, на этот раз, они решили обойтись без каких либо нарядов и гостей. Единственным приглашенным будет Его Величество.
Этот день был поистине замечательным, и не только для двух любящих сердец, а для всех обитателей Альвионского замка, поскольку теперь их госпожа светилась счастьем.


Вы здесь » СТАРЫЙ ЗАМОК » Татьяна Губанова & Константин Преснов » ХРОНИКИ ИРИДИИ. Часть вторая.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC